Natalia Altukhova
I want to the sea!
Smashwords Edition
* * *
Copyright © 2012 by Natalia Altukhova
Smashwords Edition License Notes
This ebook is licensed for your personal enjoyment only. This ebook may not be re-sold or given away to other people. If you would like to share this book with another person, please purchase an additional copy for each person you share it with.
Наталья Алтухова
На море хочу!
ДЕВЯТЬ ПИСЕМ С МОРЯ
Письмо первое
9мая
Родственники!
Нас не хотели пускать в поезд!
Пьяный проводник открыл дверь не со стороны вокзала, а куда его шатнуло. Стоянка две минуты, в руках сумки, под ногами ребенок. В истерике стучу по двери вагона. Пассажиры – куряки уговорили его развернуться наконец «к лесу задом» и исполнить непосредственные служебные обязанности. Сидит горемычный на корточках, на нас смотрит свысока, трап не подает. Спрашивает грустно: «А вы точно на этот поезд?».
Я растерялась. Впервые в жизни меня пытались не пустить в свои объятия российские железные дороги.
– «А вы точно в мой вагон?».
Родной, да чем же я тебе так не приглянулась?
Может быть, все места заняты?
Снизошел. Даже помог ребенку по ступенькам вскарабкаться. Или ребенок ему, тут уж я упустила мелкие подробности.
Заняли места согласно купленным билетам. Полка нижняя, полка верхняя – идеальный вариант для дальнего путешествия. Напротив чье-то барахлишко, человека пока нет, постели тоже.
Соседа опередил проводник.
Минуты две сличал номер моего паспорта с лялькиным билетом. Я молча мстила.
Наконец запросил помощи: «А где в билете паспорт?».
А где в паспорте билет, там и в билете паспорт:
- Мужчина, а вы кто? Где проводник?
- Я? Проводник … - мгновенно продемонстрировал бейдж. «Игорь …ский» успела заметить.
Странно, с такой фамилией, а такой олух.
- Дорогой, вы что, первый раз в поездке?
- Третий …
- Не прохладно ли в вагоне? До юга далеко … Одеяла предусмотрены?
- Уголь есть … Дров нет … Одеяла есть … Никто не спрашивает … Хотите, я вам по два принесу?
Принес. Официальная часть визита окончена, пора присмотреться к публике.
В куртках, шапках, обуви народ безропотно и мужественно коротал время. Кое-кто догадался завернуться в сине-голубую простынку (в этом поезде решили проблему с чистотой постелей по-своему. Теперь не бросается в глаза сероватая казенная свежесть белья. Голубой вагон бежит, качается).
… А вот и сосед. Руки белые, внешность блеклая, форма вроде бы милицейская. Лет, на вскидку, около пятидесяти. И что ж ты, служивый, зажал полтинничек себе на постельку? Трешься теперь лысинкой о грязную подушку…
Дорогие мои! Вы уж простите нас за то, что об отъезде своем не предупредили. Мы ведь люди спонтанные: утром проснулись, а в окно солнышко подмигивает: а не слабо? А у нас три недели отпуска намечаются, предполагаемые под ремонт квартиры... И в железнодорожной кассе на проходящий поезд билеты совершенно неожиданно оказались. А сумки, сами знаете, всегда наготове стоят. Так что едем.
10 мая
Ночью старческий голос раза три будил вагон воплями: «Держи, держи эту с …! Она мой чемодан увела! Украла, мерзавка! Верните чемодан! Какая-то б … в моих платьях ходить будет!»
Наутро выяснилось, что глючило за стенкой женщину уважаемую, ветерана войны, участницу партизанского движения, кавалера 2 или 3 орденов, старушку слепую, глухую, но к добру своему рачительную. Везли ее два внука на родину в Сальск помирать. То ли там земля мягче, то ли знакомых больше. Прожила бабуля 20 лет с дочкой в сибирской деревне. Дочь заболела серьезно, дело дошло до I группы по инвалидности. Позвонила сестре в ростовское село, снарядила сыновей-оболтусов, денег дала, чтобы бабушке ни в чем отказа не было, проводила …
Мальчики (собственно говоря, не младенцы уже, лет по 20-25) себе пивка, бабке – таблетку. На крупной станции – «Скорую». То поднимут давление, то снизят. То своих колес бабушке подкинут. Бригада медицинская в недоумении: что за симптомы в таком мезозойном возрасте?
Пейзажи заоконные постепенно меняются. Гор стало меньше, горы стали ниже. На реках разливы, люди на лодках переправляются. Солнце чаще с неба посмеивается. Настроение теплеет и ухорашивается.
А тут и народ постепенно оттаял. Потянулся вереницей заспанные глазки умывать. Бегом, бегом, скоро санитарная зона.
Вероника эти зоны прозвала «унитазными». В пять лет её мало волнуют человеческие страдания: выходит в тамбур со своим пакетиком, достает красный пластмассовый трон, ставит перед предательски закрытой дверью сортира и демонстративно делает свои дела. Дальше мои заботы – выплеснуть результат незаметно на полотно, не попав на сцепку, или уговорить Игоря открыть туалет и оставить клад там. Главное – вовремя вспомнить, что горшок выпотрошить нужно и снова под лавку задвинуть.
Обозначилась и новая проблема: доча «задружила» со всеми пассажирами вагона сразу и без разбору, стаскивая на нашу полку множество нелепейших вещей. Ей тоскливо в замкнутом пространстве без общения со сверстниками, поэтому она мешает людям спать, решать кроссворды и – святое дело пассажира – пить чай и есть быстроразлагающуюся вермишель.
Сосед наш позавтракал таблетками, обедать приготовился ими же. Целый вагон хроников с лекарствами, одни мы с копченой колбасой. Он нам колес не предлагает, ну и мы его угощать не станем. Сам как-нибудь!
…Люди добрые! Оказывается, мы едем не с ментом, а с психом! Представился Евгением. Таблетки, которые он сгрызает по нескольку штук за раз – феноборбитал. Женщина с боковушки пересела на другое место и нам посоветовала. Просвещенная леди, боится психов. А нам деваться некуда – так удачно расположиться мы уже не сможем. Придется соседствовать. Он тоже выходит в Туапсе. А форму, скорее всего, где-нибудь у кого-нибудь реквизировал.
11 мая
В Волгограде Ника привела мужчину. Ему четыре года, зовут Данилка. Только что сел с мамой в поезд. Радовались новому приятелю недолго – характер скверный, бьет сильно. Минуты две играют дружно, минут десять ревут на весь вагон. Я свое чадо в обиду не даю: «Обидишь – в угол поставлю!» Мальчик угла боится, мамке жаловаться бежит, подвывая на басах.
Разглядывая сквозь стекло кораблики и кораблищи на Волге, дети тупо повторяли хором: «Я сказала море! Я сказала море! Я сказала море!» Синхронно, монотонно, минут двадцать. На весь вагон. Смысл игры не определился до сих пор. Подрались – и люди вздрогнули уже по другому поводу.
На каждую станцию с длительным выстаиванием состава около вокзала выводим детей проветриться. Поведение примерное, идут за ручку. Наивные пассажиры освобождено вздыхают: «Приехали?!»
Не дождетесь!
После одной такой прогулки не обнаружила в пакетике с документами тысячи рублей мелкими купюрами, оставленной на мелкие расходы во время дороги и на приезд. Женя же подозрительно хорошо после той станции стал питаться: купил себе семечек, колбаску, молоко, пирожки… Но… не пойманный – не вор, не фиг самой было вещи на виду разбрасывать. (На виду – это в рундуке в закрытой сумке, сразу под замком, чтобы самой удобнее и быстрее можно было воспользоваться). Слава богу, все важные бумажки на месте остались.
Отобедав, сосед попытался было убедить нас, что скоро уже и в Новосибирск приедем. (В красноярском-то поезде!). Больно надо! Мы спешим на море! Странно рассмотрев меня, липовый страж закона поплелся к проводникам сообщить о дикой пассажирке с ребенком, которая на его же поезде в обратную сторону едет…
В Сальске пьяные внуки вынесли бабушку на перрон. Поставили рядом чемодан. Ни машины, ни родни, ни денег… Ехали весело, вышли – загрустили. Хоть бузили пареньки, покрикивали на бабулю, но и заботились, как могли.
Пассажиры хотели уже скинуться ради такой краснознаменной женщины пацанам на тачку, да поезд тронулся. Люди в окна глядят, плачут, руками машут … Парни мечутся, по перрону в разные стороны побежали. Бабушку одну оставили: старенькую, горбатенькую, в теплой кофте в жару. И рядом чемодан. И ни одной с… не нужен он оказался.
Данилка с мамой вышел в Краснодаре. Поздно вечером. Распрощавшись, помогли им вынести вещи на перрон. Сосед Женя снова отличился: взялся подсобить какой-то кубанке с багажом, в последний момент вырвал из ее рук баул, аргументируя тем, что эта вещь – его собственность. Раскудахтавшись за минуту до отхода поезда, тетка подняла на ноги весь засыпающий вагон и отбила поклажу. С помощью проводников. На что услышала: «А я что? Я больной. С меня взятки гладки!»
12 мая
Чуть не проехали мимо Туапсе. Поезд замедлял ход, когда я вдруг проснулась. Если это Туапсе, то где проводник? Если не Туапсе, то почему так много рельсов? Может быть, это Гойтх?
Вместо того, чтобы разбудить дочь, помчалась на разборки в служебное помещение.
Игорь, не просыхающий ни на минуту со дня Победы (раньше мы его не знали), спал сидя на корточках в своем купе.
Расставание наше было горячим.
Выпрыгнули из вагона полуодетые, полуобутые, с полным горшком (девочку резко разбудили ночью, она решила, что именно для этого). Игорь сидел на корточках перед своим вагоном и равнодушно посапывал.
Перед входом в зал ожидания стоял придурковатый Женя и объяснял радушно жестами, что занял нам места.
Ну, здравствуй, отдых!
Кстати, здесь 32° уже в три часа ночи. Мы производим впечатление в теплых куртках.
Наталья и Вероника
Письмо второе
Родня моя!
Ищи меня минутах в ста двадцати от моря, на окраине центра практически курортного города, рядом с горбольницей. Автобус N6 остановится как раз напротив калитки, пес Джес бестолково облает тебя, а добродушная хозяйка радостно встретит: «Да скольки дашь!» (И рука не поднимется дать меньше заранее оговоренной по телефону суммы).
Нам повезло. Дождавшись раннего утра и не дождавшись даже первого автобуса, мы сбежали от настырного ухажера Евгения, скоропостижно решившего без нашего согласия на нас жениться и нас же удочерить. Он даже написал свой адрес в Ходыженске, где мы будем все вместе счастливо жить и процветать. И работать, видимо, на его таблетки. Осталось дождаться первой электрички. Перспектива предложенного сценария счастья почему-то не радовала. Поэтому, едва забрезжил рассвет, отправили жениха в киоск за кофе, а сами удрали, оставив его вещи на усмотрение вокзальным бомжам.
Гордо отмахнувшись от навязчивых услуг водителей такси, пошли ножками, вспоминая дорогу, такую приятную в прошлом году.
Город был неодинок. Его ласково оглаживали метлами дворники в униформе, отражающей свет фар ночных автомобилей. Собирали каждый окурочек, каждый осколочек, каждый кусочек разорванной в пьяном угаре ассигнации. Наступало утро, пахло магнолией и осуществившимися мечтами.
Впервые попав в Туапсе в пятнадцать лет, я влюбилась в этот город. В его кипарисы, в февральский дождь, в красивых смуглых мужчин… Нас, группу школьников из Челябинской области, за различные выдающиеся заслуги перед облоно и прочими серьезными организациями, наградили путевками во Всероссийский лагерь «Орленок». Помните, я участвовала в конкурсе сочинений ко дню милиции и победила на областном этапе? С тех пор все время мечтала вернуться сюда, да как-то не получалось. Объездив все побережье со стороны Анапы, я стремилась вернуться в «Орленок», в Туапсе, в детство… Именно поэтому в прошлом году, приобретая билет на отдых поближе к морю, я, в порыве самостоятельности, выбрала наконец этот маршрут, чтобы познакомить маленькую Веронику, мою ляльку, со своей юностью, со своей мечтой. Малышка еще не ценит близость к «Орленку», но наступит время, когда я смогу показать ей чудесный лагерь и куплю путевку на отдых в раю…
Выйдя из поезда год назад, мы были еще на выходе из вагона встречены гостеприимными туапсинцами, как выяснилось через некоторое время – людьми приезжими, практически гастарбайтерами, калымящими частным извозом и расселением приезжих на сдаваемых площадях: «Комната нужна?». Впоследствии оказалось, за половину стоимости проживания. Рассчитывается с ними хозяин «раскладушек», себя обделяя и нас обдирая… Добрые дядьки, не давая нам возможности задуматься и проанализировать, схватили сумки, ребенка и все это загрузили в «шестерку» с воронежскими номерами. За своим добром и я не сопротивлялась. Заехав в маленький гостевой домик с примитивным набором удобств, необходимых для непродолжительного отдыха, отдали свой паспорт для регистрации хозяину, Николаю Трофимычу. Старичок обрадовался: «Ну, здравствуй, Алтушиха!» Оказалось, умудрились поселиться у однофамильца. За что и пользовались определенными льготами… Один из наших сопровождающих, Виктор, жил по соседству, снимая комнату у одинокой женщины, с которой нас позже и познакомил. На встречу она явилась в ярких желтых брюках, в парике и с претензиями на собственность. Заметив, что никто не оспаривает свободу отношений ее и жильца, подобрела. Успокоившись, что их благополучию ничего не грозит, пригласила в гости оценить ее апартаменты и поделилась номером своего телефона… Воспользовавшись имеющейся информацией, организовали свой отдых в этом году, тем более, что со стариком связаться не удалось…
Почти дойдя до дома, столкнулись с нашим прошлогодним добродетелем, Николаем Трофимовичем Алтуховым. Куда вынесло старого человека в неполноценных 6 часов утра?
«Нет, не к Вам … К соседке Вашей …». Разозлили Трофимыча.
Трофимыч, Трофимыч. Не только тебе прибыль нужна, но и нам экономия. Возьми с нас меньше – к тебе жить пойдем …
Не сошлись.
Людмила Владимировна (Люся, как за глаза называют ее все жильцы) встречала нас уже три дня – с того самого момента, как я ей позвонила. Некоторые люди предполагают, что они живут в центре Вселенной, а все остальные – минутах в 15 неспешной ходьбы.
За эти дни она успела выбелить домик для отдыхающих, душевую на огороде, летнюю кухню, сложить альпийскую горку рядом с парой старых кресел на улице под навесом и научила своих кошек пользоваться в качестве туалета грядками, а не чем придется.
Сначала я подумала, что кошек извели: ими не воняло. Но тут же по навесу слоновьей поступью, играя в догонялки, протопали два пушистых хвостатых бегемота, и я успокоилась: все хозяйство на месте. Тварей несколько, я их не считаю и, к неудовольствию хозяйки, кличек не запоминаю.
Животные успели уже отличиться тем, что сожрали наш завтрак. Эти гады не только опорожнили сковороду, в которой я не подумавши оставила разогревать тушенку (с луком!), но и вылизали горячую посудину так, что она заблестела, как у хорошей домработницы! Дело происходило на летней кухне. Заподозрив Славу, сорокалетнего Люсиного сыночка, с утра прожигающего жизнь за стаканом пива с каким-то другом за столиком у плиты, я незаслуженно возмутилась. Слава обиделись и демонстративно ушли. Бросив на столик полиэтиленовый пакет с пряниками, чтобы хотя бы попить чаю перед посещением пляжа, пошла переодеться. Через минуту застала преступников врасплох: Джес с остатками пленки в пасти, облизывающаяся кошачья гвардия и крошки трапезы на земле и на столе...
Всю хвостатую компанию (кошек, собаку) хозяйка кормит одинаково «Вискасом». На «кис-кис» первым мчится Джес. Скоро мяукать начнет.
Из новоприобретенной живности – старичок Володя. «На харчах у меня, - откомментировала неунывающая 60-летняя оптимистка Люся, - он работает – я кормлю. Спим отдельно. Одежду стирает сам. Гнать буду – за душой ни копья. Помрет – мне надо?» Логично…
Обрадовался почему-то нашему приезду и Виктор. Видимо, поимел свои проценты. А может быть, у него чувства? Неужели намечается курортный роман? Мужчина теперь зарабатывает тем, что нелегально возит группы туристов на экскурсии по Краснодарскому краю. Дешевле, чем в турфирмах. И с заездом на частный коньячный заводик, что наши люди особенно ценят… Ну и мы примем на заметку.
А вообще, все как обычно: море, пляж, вино, фрукты. Люся освобождает морозилку, готовится к следующему сезону. Нам уже перепали инжир, вишня, слива, яблоки, черешня. Черешню кушаем и свежую, с дерева. Хозяйка заставляет собирать каждой по кружке. Для этого она приспособила старые зонты с тростью, у которых на конце крюк: зацепившись загибулиной за ветку, можно без труда наклонить ее и обобрать ягоды. Несколько зонтиков постоянно висят на деревьях и просвечивают сквозь ветви. За что мы Людмиле Владимировне очень благодарны.
Так что оздоравливаемся…
Приноравливаясь к новым условиям, попадаем в смешные ситуации. Жилище наше обтекают две улицы: Армавирская и К.Либкнехта. Соответственно, калитки тоже две: верхняя и нижняя. Добираясь до моря через верхнюю, обнаружили на улице К.Либкнехта почту. Само здание стоит в глубине двора, подобраться к нему мешает металлический частокол и калитка с самодельной вывеской солидного размера: «Почта». Учреждение всегда закрыто, но под вывеской внушительная прорезь для отправки корреспонденции. Мы этим способом уже успели однажды воспользоваться, когда удивленная хозяйка объяснила, что своими письмами терроризируем частное владение. Ну пучит хозяев от чувства собственного превосходства, вот и оформили дырочку для закидывания газет соответствующим образом.
Звонить вам не имеет смысла: всего сразу и не вспомнишь, что хотелось бы рассказать. Ноутбук оставили дома, борясь за снижение веса транспортируемой поклажи. Адрес электронный, разумеется, не помним. Да и где здесь Интернет-кафе?
Вообще странностей много. Не стоит искать в Туапсе любимый чай «МК», съедобный майонез «Махеев» и уважаемые нашими мужчинами сигареты «Балканская звезда». Не следует также интересоваться на рынке жирностью продукта, - обижаются. Такой ерунде, как калорийность, здесь значения не придают. В магазине и на рынке нас обсчитывают не потому, что хотят обмануть. Просто рубль – не деньги, вот и округляют. Вес понимают утонченно. Просьбу: «Взвесьте рублей на пятьдесят» не поймут. Обязательно конкретизируют: «Килограмм? Нет? Полкило?» На центральной улице красуется огромный щит с грозным приказом: «Туапсинец! Люби свой город!»
То, что нам близко и приятно – ландшафт городской горист. Смешно, когда равнинные люди начинают восхищаться: «Горы! Какое чудо! Сюда мы приезжаем полюбоваться ими!» Для нас Туапсе – родина плюс море.
Н. и В.
Письмо третье
Добрый день, семья моя!
Море шлет тебе привет!
Черное, оно и начинается с черных рек: Туапсинка и Паук. Обе стаскивают на себе груды мусора, в котором потом будут купаться отдыхающие. Сами туапсинцы отдыхают на речках за городом, в проточной воде. Мы – приезжие, нам на море. В городе два пляжа. Оба галечные. Из удобств – сезонные кабинки для переодевания и туалеты. В начале пляжа платный, в конце – бесплатный. Посещение их – исключительно для совестливых граждан, все равно все экскременты всплывают в общероссийской ванне.
Путь наш на пляж начинается с определения температуры воздуха. На Приморском бульваре стоит здание ненормированной конструкции, в простонародье «Чупа-чупс». Высоко в облаках, на самом чупсе напоминание о времени и температурном режиме. Местная достопримечательность. Вокруг него площадь с арендуемыми машинками и живой лошадкой, что особенно ценится детьми. Детская железная дорога и тут же настоящая грузовая магистраль. По ней через весь город в порт движутся длиннющие составы с углем и чем-то еще. По ней же транспортируются вагоны и в обратном направлении. Частенько останавливаясь на Приморском бульваре, надолго отрезают площадь от прогулочных скамеек, стоящих вдоль моря. Отсюда, с площади, можно попасть на автобусе на один пляж и пройтись пешком на другой. Пешеходных дорожек тоже две. Достопримечательность первой – супермаркет «Магнит» с очень вкусной лапшичкой быстрого приготовления. Вторая дорога ведет через центральную улицу. Узнавая новости о предстоящих распродажах и гастролях, обогащаемся информационно. Далее материалоёмкий по затратам переход через рынок. Покупка необходимой снеди: арбузика, винограда или дыньки. Хотя за основными продуктами сюда лучше заходить на обратном пути: торговаться в конце дня гораздо легче, да и отношение к качеству продуктов после принятых солнечных ванн не официально-скептическое. С наплывом отдыхающих цены перестают быть лояльными. Создаются условия, чтобы мы чувствовали себя на рынке как дома. Замечательнейший остановочный пункт – магазинчик «Кубанские вина». Разливное вино. Оба пути объединяются в данном месте, радуя и местную публику, и приезжих. Сначала предлагается дегустация, затем стаканчик для настроения из понравившегося, потом на вынос в соответствии с рекомендациями по состоянию здоровья: белое – желудок лечить, красное – сердце и нервы. А вот уж у кого печень больная – тому в аптеку. Я обычно покупаю полусухенького светлого – и в жару приятно освежает, и до солнечного удара не доводит. Здесь же можно купить шоколадку «Аленка» и угостить ляльку. Публика заходит исключительно интеллигентная, по пути на пляж, во время пляжа и после него. Практически сплошь отдыхающие туристы.
Сразу за разливашкой широкий мост. Марш по нему сопровождается нарастающим кваканьем: то ли у лягушек брачный период, то ли уже икрой нерестятся. Колоритно. Рыбешка в речке суетится у поверхности. Находятся охотники с удочками (вернее, рыбаки) и на эту дичь.
«Мама, смотри, - кефалия!» - пророчески путает Ника название рыбки. А рядом плывет к морю и не тонет фекалия. Ненамного ошиблась.
Ряд двухэтажных гаражей рад принять вас на постой. На первом этаже действительно гаражи, зато на втором – жилые комнаты. И ничего, что над ухом постоянно будут греметь поезда. Зато практически в пляжной зоне.
Тряпичный мини-рынок. Купальники, надувные матрацы и круги, бусы из мелкого ракушечника, вязаные шерстяные носки и жилетки, солнечные очки.
Детские качели. Душевые кабинки.
Изумительный запах жасмина сопровождает на оставшемся отрезке пути до самого пляжа, здесь его заросли.
Шаурма. Самса. Кола. Пиво. Минералка.
Пляж. Замечаю не первый год, что, присмотревшись к публике, начинаешь узнавать тех, кто вялился рядом вчера, позавчера, в прошлом году… Независимо от того, в каком секторе пляжа ты бросишь свои кости на коврик, эти люди будут тебя окружать и даже начнут здороваться и радоваться твоему появлению. Им без тебя становится скучно, и тебе без них – тоже. И это при том, что загоральщиков вокруг – тьма-тьмущая, а заранее о месте и времени своего появления никому не сообщаешь.
Пока мы укладывались, мужчина слева приподнял голову, снял очки, заулыбался. Натерся маслом. И улегся снова на своё полотенце, удовлетворенно вздохнув. Все свои на месте. Можно наслаждаться загаром.
Местные рассказали, что 19 января, в Крещенье, освящается все море, так как оно не замерзает и не образует полыньи. Крестный ход идет от Собора до самого пляжа. Верующие заходят в ледяные волны в купальниках и окунаются. Холодно им, наверное…
Черная женщина в черной юбке до гальки и черных колготах черными неотмытыми руками держит рыбину, по виду копченую. Просит сто рублей. Следом несут минералку, чтобы жажда после соленого не мучила. Не хотите пить воду, пожалуйста, попробуйте вино домашнее. Хотите с пирожками? С вишней, клубникой, капустой, картошкой… Пирожки капустные особенные: с томатным соусом и укропом. Вкусно! Несмотря на агитацию ничего не покупать у пляжных несунов. Каемся, мы и в поезде неразборчивы в еде: очень нравится икряная запеканка и рыбные котлетки, приносимые к вагонам заботливыми хозяюшками. Тем более, хороший проводник подскажет, у кого брать. Игнорируя все предостережения, он точно знает, чей харч безопасный – сам этим же кормится.
На пляже много не только хлеба, но и зрелищ.
Справа часа два накачивалась вином и пивом компания. Видимо, две семейные пары. Разговаривали громко, выражений не выбирали, закусывали свежим луком с солью и ломаным хлебом. Женщины в советских еще купальниках мешкообразного фасона, мужчины в семейниках. На юг приехали из глубинки и впервые – факт очевидный. Нахлебавшись досыта, захотели покурить. Коля, младший мужчина из семьи, отправился за сигаретами. О нем тут же все забыли. Минуты через три Николая хватилась жена. Побегав по камням, зазывая супруга, женщина обрушилась на колени лицом к морю и завыла. Море испугалось и попятилось. Горю не было предела. Друзья, безрезультатно попытавшись отпугнуть скорбящую от волны, сами упали рядом и запричитали. Коля с сигаретами успел вернуться, подойти с тыла к язычникам и удивиться определенному ему маршруту. Жена, не оборачиваясь, на его закономерный вопрос: «Что случилось?», мужичка просто послала. Присев на покрывало, Николай равнодушно прикурил. Еще минут через пять от моря отполз его товарищ, попросил поделиться сигареткой и грустно объявил: «Колька-то утонул!» Колька согласно кивнул головой. Прокричавшись, женщина как-то вдруг успокоилась, оценив, видимо, размер предстоящего наследства и спокойно возлегла рядом с любимым, обсуждая предстоящие похороны. Абсолютно не обращая внимания на живого и здорового Кольку. Остальным он тоже вроде бы не мешал. Добавив, тетка тупыми глазками рассматривала инфантильного мужа и рассказывала, каким он парнем был, ее Колька. Внезапно без пяти минут вдова узнала в собеседнике утопленника, ужасно расстроилась, схватила камень и запустила ему в голову. Обматерив воскресшего, черноморцы кое-как собрали свои вещи и поплелись к городу, причем Коля нес на себе окончательно раскисшую спутницу.
…А мы развлекаемся тем, что собираем ракушки в ведерко.
Н. и В.
Письмо четвертое
Привет, все!
Напрасно беспокоитесь: нам не скучно. В первый же день при весьма специфических обстоятельствах познакомились с Зоей. Снимает комнату у Люси уже несколько месяцев.
Мы возвращались с пляжа. На тропинке, ведущей к дому, стояла молодая смуглянка в коротенькой джинсовой юбке и топике. Два эксцентричных турка что-то эмоционально пытались ей втолковать по-русски. Женщина выглядела очень растерянной.
- «Кыш, кыш из нашего дома!» – скомандовала Ника. Мы поднялись во двор. На летней кухне суетилась хозяйка. «Что там с Зоей? – волновалась она, - чего им от нее надо?»
Многого не хотели. Просили справедливой оплаты. По их понятиям. Предыстория: у Зои умерла мама. Папа скоропостижно решил жениться. Поставил в известность дочь и зятя и попросил освободить помещение. Так Зоя с мужем переехали из райцентра Белая Калитва в Туапсе. К вечеру предательски исчез законный супруг. Оказалось, случайно встретил свою бывшую любовь, за ней и ушел. Сильная и волевая, русская женщина сумела самостоятельно снять жилье и в этот же день устроиться на работу (что практически невозможно без туапсинской прописки). Работа, правда, не интеллектуальная, но прилично оплачиваемая: дворником. Взяв два участка, девушка получает на руки приличную сумму и еще сгущенку (молоко за вредность). На работу выходит ночью, весь день свободен.
- За десять можно бы и улицы поскрести, – соотнесла разницу в оплате труда я со своей смешной зарплатой педагога дополнительного образования.
- Ты что! Я каждый раз боюсь: вдруг кто-нибудь знакомый встретится!
А мои знакомые ночью по далекому южному городу не шатаются…
… Через некоторое время она познакомилась с молодым человеком, который тут же переселился под теплое Зоино крылышко. За доброту женскую платил черной неблагодарностью: не работал, пил, Зою лупил. Девушка пыталась с ним расстаться, но выгнать не получалось: сопротивлялся, не уходил.
Случайно встретив двух односельчан, одноклассников бывшего законного мужа, пожаловалась им на жизнь, попросила помочь. Сожителя выгнали. А через неделю пришли, сообщили, что услуга была платная. Готовь, голубушка, деньги. Турки наседали. Чем они шантажировали бедную девочку, никто не знает, но Зоя испугалась. Заняв у Люси наличные, на грани нервного срыва, женщина выкинула вымогателям две тысячи рублей.
Урок и для меня тоже: я так легкомысленно доверяю людям. Везло до сих пор.
В разгар драмы мы и познакомились.
Женщина работящая, но невезучая. Удивительно, что первой нашла слова сочувствия Вероничка. Она подружилась с соседкой, кушает чуть ли не из ее тарелки, спит с Зоиной мягкой игрушкой Мышей. Ника придумала свое имя нашей новой знакомой, называет ее «Тетя Зая». Зоя-Зая показала нам миленькое кафе-гриль на ТЗБ (торгово-закупочной базе), с качественным обслуживанием и терпимое в ценовой политике. Открыла для широкого употребления замечательную разливашку на рынке (городском или муниципальном – местонахождение их я путаю, так как смысл названий равнозначный) с вежливым продавцом, определяемым бейджем Надеждой Александровной, и неразбавленным винцом. Оказалась так же ценным экскурсоводом по краю. «Ходыжка? – усмехнулась она, выслушав историю о Жене с поезда, - там же ни одной собаки нет». Дел-то мне до их собак! «В Ходыженске три зоны. Забор зоны – забор соседского огорода. Собак всех поели: от туберкулеза лечатся», - снисходительно пояснила она. Психи – и те пытаются наколоть.
Дама не любит ходить с нами загорать. Не потому, что нет времени. И не потому, что у самой кожа смуглая. Купальник не держится на ребрах, вот почему. Минус первый размер. Недооценив природную аномалию, мы нетактично поинтересовались в наш единственный совместный поход на пляж: «А титьки где?» После чего засмущавшаяся девушка снова натянула футболку размера на два больше своего и отсела на полметра, чтобы не подмачивать нашу репутацию.
Не дает соскучиться и наш давнишний знакомый. Заслышав, как складно мы умеем рассказывать собственные и чужие истории, он сначала пригласил нас, всех Люсиных сожителей, отдохнуть в Ольгинке.
Ольгинка – курортный поселок. Славится чистым морем и комфортабельной зоной отдыха. Погрузившись в «Газель», отправились в недалекое путешествие. Прокатившись по пути по Новомихайловке! Я чуть не обалдела от счастья: ведь там «Орленок»! Моего восторга никто не разделил. Доехав до Ольгинки, не сразу воодушевились, несмотря на развитую инфраструктуру отдыха: море штормило. А я так и вовсе облажалась. Принимая фурагин от неожиданно развившегося цистита, на необорудованном пляже зашла поглубже в воду и, как все делают, облегчила мочевой пузырь. Вода вокруг меня сразу предательски поапельсиневела, выдавая действительность. Конечно же, все деликатно промолчали. Но мне всю обратную дорогу пришлось рассказывать о только что выдуманных достопримечательностях края, реабилитируясь и заглаживая неловкость. Заехав к Комаровым на коньячный заводик, попробовали домашних заготовок бренди и более легких напитков, затем отправились домой, подобревши и не комплексуя…