ЭММА ВИДИТ МЕРТВЫХ!
Наташа А. Сальникова
Copyright 2011 @ Natasha A. Salnikova
Smashwords Edition
ПРОЛОГ
- Какая красивая девочка. Светленькая, голубоглазенькая, - охала бабушка над новорожденной внучкой. Ее пять дочерей, включая мать девочки, стояли вокруг кроватки с улыбками умиления на лице. – Чудный, чудный ребенок. Весь в мать!
- Мама! – воскликнули дочери в один голос. – Она похожа на своего отца!
Конечно, мать пятерых дочерей и бабушка единственной внучки, не могла согласиться с этим, хотя и любила зятя. А впрочем, разве это имело значение? Главное, что наконец-то хоть одна из дочерей вышла замуж, ведь не так легко найти человека, способного понять их так, чтобы ему доверили семейную тайну. А уж человека с такими же способностями, практически нереально. А что же внученька? Как она? Сейчас сказать трудно, всего прошло несколько часов после того, как она вдохнула в легкие воздух, а вот через пару месяцев... И тут бабушка погрузилась в мечты. Как она играет с внучкой, как та смеется. Ах, как долго они все этого ждали.
I
Невеста была огромная. Гигантская. Совершенно необъятная. Самое большое существо, какое Эмма видела когда-либо в белом платье. Она двигалась по танцплощадке, как здоровенная гора желе на подносе официанта. Ее тройной подбородок подпрыгивал в ритм двум переросшим тыквам грудей. Эмме даже казалось, что пол качался под ее тяжестью. Но это, конечно, было только ее воображение. Пол мог качаться в полуразвалившейся пятиэтажке, где невеста выросла, но не здесь. Не в Сафиса, где натертый до блеска паркет сверкал в свете хрустальных люстр.
Напротив невесты, худосочный мужичонка выделывал кренделя. Его красный галстук от Кристиан Диор, повис на плече, как язык собаки. Собаки размером с корову. Все тут было размером с корову. Цветы, торты, ледяные скульптуры –лебеди и шоколадные фонтаны.
Эмма смотрела на резвящуюся пару и в которой раз отметила, как похож жених на собаку породы чихуахуа, а невеста, по сравнению с ним, на слона. Мамуля убила бы ее за такие слова и мысли. Эмма! –сказала бы она. - Боже мой, Эмма! Как ты можешь так говорить? Это же неприлично! И вообще, люди красивы внутри, а не снаружи.
Да, конечно. Особенно эта гора желе, которая с первой минуты орала, как резанная:
- Хочу свадьбу лучше, чем у Абрамова! Ты слышишь меня, Чудак? Лучше чем у Абрамова!
- Я не знаю, кто такой Абрамов, - робко созналась Эмма, не в силах оторвать глаз от бриллиантов в ушах невесты, размером с ягоду смородины и почувствовала, как Фрида сверлит ее затылок. Эмма покосилась на начальницу и увидела испепеляющий взгляд черных очей и ядовито-красные, нервно подергивающиеся губы.
- Но я узнаю, все, что смогу, - сказала Эмма, снова поворачиваясь к будущей невесте, щеки которой пылали. Она обмахивала лицо журналом Звезда, но не могла остановить капли пота, выступающие на лбу.
Жених улыбался, молчал, смотрел по сторонам и теребил розовый галстук, в цвет шляпы невесты.
Лучше чем у Абрамова. Да на здоровье! Хотите, будет как у принца Монако! Эмма перевела взгляд на соседний столик, где сидел мужик с сальными волосами, собранными на затылке в тощий хвостик и отсутствующими нижними зубами. Наверняка родственник Беллы. Он ел ложкой черную икру и запивал шампанским Дом Периньон. Одна пустая бутылка уже стояла на столе.
Лучше чем у Абрамова. Разве Белла Красавская могла позволить себе хуже? Что люди будут думать? Что они будут думать о ней? О той, бабушка которой выиграла триста девяносто миллионов евро? Самый большой призовой фонд, который когда-либо получал один человек за всю история лотереи в Европе. Бабушка, на радостях, сразу получила разрыв сердца, а внучечка стала миллионершей за одну ночь. Она, конечно, не получила все деньги, а только шестьдесят процентов, плюс какие-то издержки на перевод наследства из Германии (где жила бабка) в Россию, но Эмма почему-то была уверена, что на жизнь Белле хватит. Видно поэтому та бросила трущобу в которой выросла и переехала на Рублевку. А куда еще? Депутаты и звезды имеют там дома, а она что, хуже? Вот Белла и приобрела себе собственность в кругу богатых и знаменитых за тридцать миллионов и перевезла туда всех своих родственников, которые теперь стригли ее газоны и терли окна. И, о да! Готовили еду. Белла любила поесть. Каждый раз, когда Эмма ее видела, та что-то жевала. Кроме, пожалуй, церемонии в ЗАГСе и сейчас, танцплощадки.
Эмма посмотрела на молодоженов и увидела, как Белла схватилась за свою тыкву. Ту, за которой, по всей вероятности, у нее было сердце. Во всяком случае у большинства людей это предполагалось. Ее многочисленные гости, разодетые, как на парад любви где-нибудь в Амстердаме, тут же застыли и некоторые даже ринулись к ней. Страх и ужас отразился на их лицах. Огромный, белый мешок с деньгами не может иметь сердечных проблем. Но невеста махнула на всех рукой, сделала глубокий вдох и дернула к себе своего жениха. Он врезался в нее, как боксерский кулак врезается в грушу и получил звучный поцелуй. Невеста повернулась к музыкантам.
- Медленную, - бросила она.
Тут же, певица на сцене, которую Эмма заказала из оперного за двадцать пять тысяч долларов, затянула песню Уитни Хьюстон – Я всегда буду тебя любить. Пела она на английском и акцент у нее был жуткий, но гости этого все равно не замечали. Белла обняла жениха. Или лучше сказать, схватила в охапку, так что его голова исчезла где-то в недрах ее груди.
Эмме не хотелось смотреть на это зрелище и она перевела взгляд на стол: устрицы, черная икра, какая-то белиберда с трюфелями. Абсолютно нечего есть. Сотни и сотни долларов. Сама Эмма, за два дня до свадьбы, получила двадцать пять тысяч в качестве «чаевых», которые она посчитала не слишком большой компенсацией за моральный ущерб. Белла подошла к ней и протянула широким жестом пухлый, белый конверт. Подарок был неожидан от невесты, но Эмма не показала удивления, а то еще передумает.
- Это тебе на мелкие расходы, Чудак. Не говори своей начальнице, она же тебе, наверное, даже премию не заплатила?
Эмма кивнула, и со скромными словами благодарности, приняла нескромное вознаграждение. Девушка она не гордая. Если сравнивать эту сумму с двумя тысячами зарплаты, то она почти богачка, которой полагалась новая машина. Тойота побывала в ремонте два раза за последние три месяца и, какой бы она не была преданной и верной, ей нужна замена.
Черт, есть хочется. Эмма еще раз посмотрела на столики и заметила грустную брюнетку в желтом платье с огромным вырезом. Брюнетка грустно обмакивала клубнику в шоколад и грустно ее пережевывала. Эмма не могла вспомнить, с какой стороны эта дама, невесты или жениха. Взгляд той, устремленный на танцплощадку, не выражал радости за молодоженов, а скорее наоборот. Завидует миллионам, подумала Эмма. Она встала, поправила перед свадьбой подстриженные светлые локоны, и направилась к столу с разрезанным тортом, размером с дом, которым жених и невеста уже заехали друг другу в лицо. Вернее это сделала Белла. Она подошла к вопросу серьезно и залепила увесистый кусок в лицо жениха, а тот даже и глазом не моргнул. Хихикал, как ненормальный. А что если бы моргнул? Хм, интересно, как бы отреагировала Белла?
Эмма положила один из отрезанных кусков в тарелку. Только торт из всего заказанного на банкет, мог пройти в ее желудок, без угрозы выйти назад. Она терпеть не могла креветки, мидии и прочую плавающую нечисть, которые требовала Белла.
Эмма засунула кусок в рот и закатила глаза. Ничего подобного она в жизни не пробовала. Вот что делают пять тысяч долларов! Интересно, что они будут делать с остатками, ведь больше половины не тронуто. Заберут домой в коробке для собаки? Собаки размеров с корову. Эмма хихикнула.
Белла качалась на танцплощадке, как гигантская белая яхта во время дрейфа. Она танцевала спиной к Эмме и та не видела жениха. Ну, если не считать кончики пальцев торчащих с двух сторон «яхты». Ее родственники стояли вокруг, едва ли не пуская слюни от притворного умиления. Пара из них также двигалась в танце, но на приличном расстоянии от молодоженов.
Эмма доела торт и решила выйти на свежий воздух, хотя бы на пять минут. Последний вечер с невестой-монстром. Хвала небесам, больше она ее никогда не увидит, но до спасительного часа требовался перерыв. По пути из здания, Эмма заметила отца Беллы, худощавого и стеснительного мужичка, который стоял в коридоре и торопливо засовывал в рот жаренную картошку из Макдональдса. Где он ее достал, подумала Эмма, отвечая бодрящей улыбкой на его виноватую и глотая слюнки. Только бы Белла не заметила, а то влетит ему по первое число. Картошка фри не входит в меню новоиспеченных миллионеров. Только креветки и черная икра с трюфелями.
Эмма вышла на улицу. Ветерок играл с позеленевшими ветками деревьев, через шум машин слышно щебетание птиц, люди в яркой одежде неторопливо гуляли в вечерней прохладе. Лето в Москве. Красота.
Прислонившись к двери, Эмма прислушалась к музыке. С последними аккордами надо возвращаться, пришло время метания букетов и подвязки. Все, как у американцев, Белла так хотела. Цветы незамужним, подвязку холостякам. Что там за подвязка может быть на ноге, размером в два телеграфных столба? Эмма передернулась, представив себе картинку и вернулась к разглядыванию улицы.
К крыльцу подъехала черная машина, с затемненными окнами. Дверь открылась и вышел мужчина в черном костюме и с черной спортивной сумкой в руке. На его лицо была натянута черная шапка с прорезями для глаз и рта. Глаза, впрочем, скрывали темные очки.
Неужели гость? Подумала Эмма. С чувством юмора, однако.
- Вы со стороны невесты или жениха? – хотела спросить она по деловому, а получилось кокетливо. Ей не хватало приключений, а этот кто-то в маске, мог оказаться интересным типом. Неужели родственник Беллы? Впрочем, от них всего можно ожидать. Одна дама пришла в кружевном платье, через которое можно было видеть даже ее пупок.
Мужчина остановился, посмотрел на Эмму без тени улыбки. А мог бы. Она выглядела очень даже ничего в красном платье (Белла требовала красное, чтобы легко отыскать координатора в толпе).
Мужчина же ничего не сказал, только поднял руку, почему-то сжал ее в кулак и, Эмма не могла поверить, кулак стал приближаться к ее лицу со стремительной скоростью. Бум! Прямо между глаз. Эмма увидела свои ноги в красных туфлях перед глазами, пока летела с крыльца. После чего почувствовала боль в затылке и затем наступила темнота.
II
Я живая? Где я? Что происходит?
Это были первые мысли пришедшие в голову Эмме, когда она очнулась. Второй мыслью было Что случилось с моей головой? Боль была жуткая, нечеловеческая. Словно пара железных молотков колотили по затылку не переставая.
- Если больно, значит живая, - пробормотала Эмма, не решаясь, однако, открыть глаза. А вдруг там кружат ангелы? А вдруг...
А потом она услышала вой. Так воет скорая помощь или милиция. О! Вспомнила! Меня шарахнул по лицу какой-то псих! Кто-то это увидел и вызвал милицию. Спасибо добрые люди. Только почему так холодно и мокро?
Эмма открыла таки глаза. Небо над головой и зеленая листва. Значит она по-прежнему лежала на земле за кустами и никто не видел, как на нее напал псих в маске. На нем была маска! О чем я думала? Никто не спасает ее. Она никому не нужна!
Эмма поднялась со стоном. Новое платье за триста баксов покрыто грязью и окурками. Черт! Может в химчистке очистят? Эмма отряхнулась и увидела две скорых помощи, плюс целый полк милицейских машин. Сами милиционеры сновали вокруг и кричали в рации. Один из них заметил ее и приблизился. Эмма не сомневалась, что это один из них, хотя формы на нем не было.
- Вы кто? Что вы здесь делаете? Вы что-то видели? – протараторил он, а потом замолчал и оглядел Эмму с ног до головы, то ли ожидая ответа, то ли оценивая. Она же обернулась и посмотрела позади себя, на землю. Острый камень торчал из земли, а на нем, О, Ужас! следы крови. Эмма потрогала затылок и поднесла руку к глазам. Кровь. Ее кровь. Этот псих ее ударил, она упала, ударилась о камень и разбила голову. Потрясающе! Только с ней это могло случиться!
- Что произошло? Вам нужен доктор?
- А вы не видите? У меня кровь! У меня, наверное, дырка в голове!
Эмма наклонила голову к милиционеру.
- Нет, - констатировал он. – Кровь есть, но дырки не вижу. Вы кто? Почему вы в крови и сигаретных окурках?
- Я координатор свадьбы. Меня ударили по лицу кулаком! Ни за что! Я упала в кусты и разбила голову! Его надо поймать!Он такой высокий и в маске. Какое он имеет право бить координатора, исполняющего рабочие обязанности? Ох, больно.
- Координатор свадьбы, значится. А где ваша охрана?
- Какая охрана? Белла не просила охрану.
- Ох, уж мне эти новые богачи. Расскажите мне подробнее про высокого в маске.
На голову Эммы опустилась кувалда. Она охнула и схватилась за виски.
- О, еще мне не хватало, чтобы свидетельница сознание потеряла. Ждите здесь, постарайтесь не упасть еще раз, - приказал милиционер. – Я позову санитаров, они вам помогут. Наверное.
Эмма смотрела ему вслед, ожидая, что потеряет сознание. Этого не случилось, хотя кувалды продолжали колотить по затылку, лбу и вискам. Тогда Эмма забралась на крыльцо, подняв узкую юбку, чтобы войти в ресторан. Ждать она никого не собиралась. Да, ей нужна была помощь, но еще сильнее хотелось узнать, что происходило.
Она вошла в зал и увидела гостей, стоящих кругом в центре. Кто-то рыдал, музыка не играла. Что-то произошло очень нехорошее, подумала Эмма и зашагала к толпе. Ее покачивало, в глазах темнело. Ей показалось, что она видела Беллу выходящей из кухни, но ведение тут же исчезло.
Мне нужен доктор, подумала Эмма, проталкиваясь через шепчущихся, пьяных и рыдающих гостей.
Брюнетка в желтом платье, толкнула ее локтем и Эмма толкнула нахалку в ответ. Она хотела еще возмутиться, но то тут же забыла об этом, посмотрев на пол. А там была огромная масса желе в белом, расползшаяся по полу. На платье, в области тыкв, расположилось огромное красное пятно. Глаза Беллы закрыты, рот открыт. Нетрудно догадаться, что она мертва. Санитары пытались втолкнуть тело в черный мешок, куда оно не помещалось.
У Эммы закружилась голова, к горлу подкатила тошнота. Она торопливо выскользнула из толпы, вздохнула несколько раз глубоко и тошнота отступила. Но не боль в голове. Боль становилась только сильнее, если это было возможно.
- Какого черта здесь происходит? Ты мне можешь объяснить?
Эмма вздрогнула, а потом замерла. Вряд ли она могла спутать голос Беллы с кем-то еще. О-о! Невеста стояла напротив Эммы, как белая гигантская статуя. Руки в боки, рот набок, глаза выпучены, вот-вот выпадут из орбит.
- А-а-а, - промычала Эмма, не сумев сказать ничего более вразумительного и ткнула пальцем в толпу.
- Ты что? Язык проглотила? – гаркнула невеста.
Никакого красного пятна, подумала Эмма.
- Нет, не проглотила, - пробормотала она.
- Тогда объясни мне этим своим языком, что здесь происходит! Почему нет музыки? Где мой муж? Что там все рассматривают? Отвечай, я за что тебе платила?
Эмма посмотрела вокруг. На них никто не обращал внимания. Из толпы вышел отец Беллы с покрасневшими от слез глазами.
- Бедная, бедная девочка, - сказал он. – Только начала жить. Как несправедливо.
- Какого черта ты несешь, папаша? – прокричала Белла, но он даже не взглянул на нее.
- О ком вы говорите? – спросила Эмма.
- Что? Конечно о своей несчастной, маленькой дочурке. Вы разве не видели?
Эмма посмотрела на маленькую дочурку, которая гневно сжимала кулаки. Однако лицо ее было растерянно. Пухлые щеки поползли вниз.
- Я не понимаю, - Эмма покачала головой.
- Вы разве не видели? Белочку-то мою, доченьку, убили. А где вы были? Вы должны были присмотреть.
Эмма взглянула на Беллу снова. Рот той открылся, обнажая недавно вставленные, белоснежные виниры.
- Белочку убили? – переспросила Эмма.
- Вы же организовывали все... это. Вы должны были все предусмотреть. Вы же эта... координатрорша.
Координатрорша указала на Беллу.
- А это по вашему кто?
Отец посмотрел в указанном направлении.
- По-моему мой двоюродный брат. А при чем здесь он?
Эмма заглянула за Беллу и увидела мужчину с хвостом, который храпел под столом, в обнимку с пустой бутылкой Дом Периньона. Его лицо было измазано черной икрой.
- Да, причем здесь он? – повторила Эмма.
Отец посмотрел на нее пристально и наверное заметил наконец-то грязное платье и кровь.
- О! Да вы тоже пострадали. Но Белочка-то мертва. Ага.
- Папа, ты что, с дуба рухнул? – заорала Белла.
Отец только покачал головой, глядя на нее. Сквозь нее, как показалось Эмме.
- Вот же ваша дочь, - не выдержала Эмма. – С ней все в порядке.
- Что значит в порядке?
- Насколько это может быть. Вот она.
Отец смотрел на Эмму, на Беллу, на Эмму, на Беллу. Его глаза расширялись от тревоги и ужаса.
- Где она? – спросил он, нервно засовывая руки в карманы дорогущего пиджака.
- Вы что ослепли, в конце-то концов? – разозлилась Эмма, стараясь не обращать внимания на боль в голове. – Вот она! Перед вами!
- Где?
- Вы издеваетесь надо мной?
- Это вы издеваетесь надо мной.
- Прекратите немедленно! – крикнула Эмма. – Белла, скажи, что-нибудь.
Но Белла молчала. Люди из толпы повернулись и смотрели на Эмму.
- Она говорит, что Белла там, - прошептал отец.
Толпа молча изучала Эмму.
- Да вы что, все рехнулись? – закричала она. – Вот она ваша ненаглядная Белла!
Толпа молчала.
- Да что вы на меня вылупились, как придурки? – уже орала Эмма, думая, что увольнения ей не избежать. А голова готова была разорваться. – Белла, черт бы тебя побрал, ты будешь говорить или нет! Что, язык проглотила?
- Где Белла? – спросил жених, выползая вперед. Брюнетка в желтом платье, выглядывала из-за его спины.
- Да вот же она! Какие вы все ненормальные!
Эмма подбежала к Белле и ткнула в нее пальцем. И... ее рука прошла сквозь обширное тело, словно через воздух. И в следующий момент Эмма услышала крик. Дикий, нечеловеческий крик. Кричала Белла. А потом и Эмма присоединилась к ней.
III
Стоя в душе, Эмма все еще слышала голос Беллы. Он застрял у нее в ушах, как настырная серная пробка. Мерзкая, отвратительная, мешающая жить. Что произошло после крика в ресторане она не знала, потому что, по всей видимости, потеряла сознание, а когда очнулась в больнице, ее жизнь разделилась на до и после крика.
Впрочем момент пробуждения в палате Эмма запомнила не хуже. Вот она стоит в ресторане и тычет пальцем в мертвую невесту и вот она лежит на кровати, к руке прикреплена капельница, а на голове бинты. Однако это было не все. Подняв одеяло и заглянув под него, она обнаружила, что одета в совершенно безобразную ночную сорочку, желтоватую после многочисленных стирок, покрытую мелкими розовыми цветочками и для полного счастья с бантом на горловине. Ну, просто мечта дизайнера.
- Замечательно, - сказала Эмма вслух, вспоминая то, что было ДО крика. Беллу грохнули, а сама она треснулась головой о камень и начала видеть галлюцинации. Хм. И не просто галлюцинации, а галлюцинации с участием привидений. И теперь что? Она валяется в больничной палате, в дурацкой ночнушке и прогуливает работу. – О, Боже! Фрида же меня убьет!
- Извините, что вы сказали?
Эмма вздрогнула и уже готова была задрожать, когда ее взгляд остановился на розовой пластиковой шторке, разделяющей ее кровать от соседней. Шторка. Платная палата. Дорогая. А кто платить будет? И как она сюда попала? И в палате, к тому же, не одна. Значит нельзя даже поговорить сама с собой по душам, без свидетельницы и любопытных вопросов. Но, во всяком случае, женщина была жива, а не оказалось привидением, как Эмме подумалось вначале.
- Сколько я здесь нахожусь? – спросила она у шторки.
- А-а-а... не больше часа, - осведомил женский голос. – А что с вами случилось?
Эмме совсем не хотелось рассказывать о свадьбе, закончившейся раньше чем ожидалось, о незнакомце в черной маске (вот дура, как сразу не догадалась, что он бандит), врезавшем ей по морде, в смысле по лицу и привидении по имени Белла, требовавшей продолжения банкета. Поэтому она и не ответила. Посмотрела на панель с кнопками прикрепленную к кровати, нажала на одну со словом Вверх и изголовье ложа начало медленно подниматься. Кнопка со словом Вниз, сделала обратное. Эмма хихикнула и нажала на кнопки еще несколько раз. Вот такую бы кровать домой. Прямо аттракцион бесплатный. Хотя стоп. Бесплатным его как раз не назовешь.
- С вами все нормально? – снова раздался голос из-за шторки.
Эмма закатила глаза и этот неприхотливый жест отразился болью в голове. Она поморщилась и нажала на кнопку, которая обещала вызвать медсестру. С помощью нее, пациентка с больной головой, намеревалась вытащить иглу из руки и отправится домой. И так ей уже, наверняка, предъявят баснословную сумму к выплате.
Эмма подумала, что пожалуй, должна пожалеть Беллу и ее родственников, которые уже наверняка радостно делили лимоны, машины и окна особняка, но времени на это не хватило. Вошла медсестра в голубом больничном одеянии. Средних лет дама, в очках и надписью Елена Бякова на табличке, прикрепленной к карману на груди. Большой груди, такой, которой Эмма завидовала.
- Добрый день, - сказала она. – Как я попала в эту палату?
Медсестра недоуменно оглянулась, как-будто не поняла вопрос.
- Послушайте, я же вижу эта палата платная, а у меня на нее средств нет лишних.
Медсестра улыбнулась слишком радостно.
- Вы хотите, чтобы я вам ответила?
Эмма закатила глаза.
- Нет, я хочу, чтобы вы мне польку станцевали.
- Я не умею, - Бякова развела рука в стороны.
- Отвечайте на вопрос! – рявкнула Эмма и схватилась за голову.
- Я слышала все. Вы сами захотели. Кричали, что хотите в самую дорогую палату и, чтобы вам подавали самых лучших врачей.
- Бредила, наверное, - поморщилась Эмма. – Никогда не платила за собственный бред.
- Как вы себя чувствуете? – спросила Елена, по фамилии Бякова.
- Немного голова болит, - призналась Эмма. – Но в основном хорошо. Готова идти домой хоть сейчас.
- Вам медсестру позвать? – раздалось робкое из-за шторки.
- Она здесь уже! – терпеливо, но громко сказала Эмма глухой и назойливой соседке, а потом снова обратилась к сестре. - Ну, так что?
- О, бедная девочка, - Бякова покачала головой. – Надо дождаться доктора и спросить, что он думает.
- Вы знаете, это совершенно неважно. Мой кошелек думает за него.
- Я понимаю.
- Тогда вытаскивайте иглу и я пойду.
- Это не так просто, - медсестра снова развела руки в стороны.
- Нет, нет. Это очень, очень просто, - закивала Эмма.
- А вас с какой травмой сюда доставили? – голос из-за шторки звучал взволнованно.
- Женщина, не до вас сейчас, честное слово, - не выдержала Эмма. – Дайте мне разобраться!
Больная за шторкой зашелестела, завздыхала.
- Ну, так что? – спросила Эмма медсестру и указала на иглу. – Честное слово, мне идти надо. Тут, наверное, каждая минута - рубль.
- А вот это правда, - тут же отозвалась зашторная соседка.
Эмма поморщилась. Женщина ее раздражала, но кричать на человека, которого даже не видишь, как-то неприлично. А что если у нее руки или ноги нет? Стыдно же потом будет, что на безногую голос подняла.
- Доктор еще не пришел, - сказала медсестра, как-то задумчиво и грустно. И Эмма вдруг подумала, что может быть травма в голове тяжелее чем показалось? Может быть она умирает? От этой мысли бросило в жар и она прошептала.
- Что вы хотите сказать?
- Погромче не можете? – попросила соседка и Эмма едва сдержалась, чтобы не наорать на эту безногую. Она умирает, а той лишь бы уши развесить да язык почесать. Ну, что за люди?
- Мне хотелось бы вам кое-что сказать, – медсестра закусила губу.
Ну, точно, это конец, подумала Эмма. А я себе только две пары новых туфель купила, даже не успела поносить.
- Вы мне говорите, что происходит немедленно или платите за мою кровать! – выпалила она совсем не то, что хотела. Хотела Пожалуйста, не сейчас! Я не готова умирать!
- Ну, вот еще! – донеслось из-за шторки.
- Если вы сама с собой разговаривать решили, - Эмма повернулась к шторке и наклонилась поближе, чтобы лучше было слышно, - делайте это после того, как я решу свои вопросы жизни и смерти. И наплевать мне, что у вас ног нет!
- У кого ног нет? – женщина за шторкой икнула.
- Так, о чём мы говорили? – Эмма повернулась к медсестре. – О, да! Что вам известно о моей травме? Я умираю? - голос дрогнул, слезы выступили на глазах.
В это время дверь палаты распахнулась и вошла еще одна медсестра. Вторая не носила очков, в отличии от первой и держала в руках прибор. Эмма знала, что это такое. Такой штукой измеряют давление.
- Извините, - сказала медсестра номер два, едва взглянув на пациентку и торопливо раскручивая ленту прибора. – Вы давно проснулись? У нас сегодня нехватка персонала. Как вы себя чувствуете? Голова болит?
Эмма взглянула на медсестру номер один, которая почему-то виновато улыбалась, словно украла ложку из ресторана, на табличку Елена Бякова.
- Спасибо за беспокойство, но я уже все сказала Елене и не намерена повторять, - ответила она. – Жду, когда у меня иглу вытащат и отпустят домой.
- Какой Елене? – спросила медсестра номер два, накручивая ленту вокруг руки больной.
Эмме очень не хотелось говорить второй медсестре, что она идиотка. Или слепая. В конце-концов, Эмма была девушка воспитанная. Во всяком случае так говорила ее мама. Эмма, - говорила она, - как ты себя ведешь? Ты же воспитанная девушка.
- Елена Бякова, - терпеливо сказала воспитанная девушка, подумав, как хорошо, что мама не узнала о травме и не принеслась в больницу со всеми многочисленными тетушками, чтобы охать над ней, травить куриным супом и твердить, что она на шаг от смерти.
- Елена Бякова вы сказали?
Эмма готова была озвучить свою мысль и пусть совесть в виде мамы носится за ней по пятам. Ей надоело лежать в постели и считать убегающие в руки докторов, заработанные честным трудом, деньги. Она, однако, промолчала и так же молча указала пальцем в сторону медсестры номер один, которая по совместительству и являлась Еленой Бяковой. Во всяком случае это было написано на табличке, а ее это было имя или она убила кого-то и надела чужой халат, Эмме разбираться совершенно не хотелось.
Медсестра номер два перевела взгляд на свою коллегу. Взгляд этот, Эмма заметила, был наполнен ужасом. В самом деле наполнен, как корыто, до самых краев. Эмма даже приблизительно не могла представить, что этот взгляд значил и ждала развязки. А медсестра номер один в это время, все также продолжала виновато улыбаться, а потом помахала рукой. Зачем помахала, Эмма не знала, но отвечать ответным взмахом не собиралась. Ситуация была глупой и более того, слишком затягивалась.
- Елена Бякова? – повторила вторая медсестра, продолжая смотреть на эту самую Елену и как будто бы ее не узнавала.
Может эта Елена и правда кого-то грохнула, - подумала Эмма. – И может она вовсе не Елена и даже не женщина?А может у второй медсестры, без таблички, не все дома?А может...
- Я хотела позвать доктора! – донеслось из-за шторки.
- Молчать! - рявкнула Эмма и рявк отозвался стуком молотка в голове. Она поморщилась, потрогала ударенное место и, почувствовав шероховатость бинтов, опустила руку. А потом подумала, что ей срочно нужно зеркало, но это желание было перебито самым наглым образом. Вернее не образом, а медсестрой номер два.
- Но Елена Бякова умерла месяц назад, - пробормотала она. – Упала с крыши.
Сама ты упала с крыши, хотела сказать Эмма. А также она хотела сказать пару ласковых первой медсестре, которая вместо того, чтобы сказать второй медсестре, что та сошла с ума, молчала, как пень... и улыбалась... и махала рукой. А потом... исчезла. Просто растворилась в воздухе, как мыльный пузырь. Хотя нет, мыльный пузырь сначала лопает. Пожалуй, как дым от сигареты. Больше сравнивать Эмма не смогла, потому что услышала крик Беллы, который на самом деле был ее.